無常
Волнующая виолончель, с которой ловко управлялась девушка лет двадцати, извлекая один нервический звук за другим, разбудила и во мне ощущение мимолётности. Я ясно осознала, что вот сейчас мне, как и этой девушке, 21, и этого больше не повторится. Ни для неё, ни для меня.

Мне больше никогда не будет 17.
.
.
.


В тусклом свете февральского дня белый потолок кажется совершенно синим, как на него ни посмотри. Тени привычно улеглись по углам тесной комнатки в коммуналке. Закрывая глаза, можно с лёгкостью представить шкаф в правом углу, перед собой - дверь, сзади - письменный стол, а правее - обеденный. Красный диван, на котором лежу, медленно погружает меня в свои мягкие объятия, так что, если долго находиться без движения, голова начинает приятно кружиться, и кажется, что ты улетаешь в другой мир. Если находиться без движения... Через какое-то время становится прохладно и вместе с тем невероятно спокойно. Так, по всей видимости, ощущается вселенское спокойствие. Всё известно, ничего не меняется в моём до мельчайших деталей проработанном внешнем мире. Нет ли чего-то, чего предсказать заранее нельзя? Нет ли чего-то, что упущено? Нет.
Лежать, не шевелиться. Укутанная тусклым светом февральского неба, которое вечно хмурится, грозясь разразиться снежной бурей, закрываю глаза. И начинается невидимое движение души. Как всегда постепенно, под музыку. Музыка зарождается как бы нехотя, словно вспоминает о чём-то дорогом, и делает это постепенно, смакуя каждую ноту, каждое высказанное слово, каждый посланный в простраснство звук. Музыка эта, всегда одна и та же, превращает время в тягучий мёд, который обжигает губы, принося с собой сладкую ноющую боль, но в этом и заключается самое большое наслаждение. Медленно-медленно отходят чувства ото сна, расправляют крылья, и, наконец, взлетают, быстро набирая высоту, становятся неистовыми. Мечутся, стенают, бесчинствуют, глубоко запертые внутри недвижимого тела. Музыка приобретает свойственную ей невыносимость: слова сливаются в один сплошной крик боли и тут же тонут в бешеном ритме отчаянных аккордов. Кидаются из стороны в сторону, рвут и мечут, выворачивают наизнанку больше никем и ничем не сдерживаемые чувства. И хочется чего-то высокого, глубокого, дух захватывающего, ранее невиданного. Хочется, чтобы тяжёлая дверь старушки-судьбы отворилась, и тут же, не медля ни секунды, в мою жизнь ворвалось нечто, что разрушило бы эту невыносимую расчерченность и строгость линий давно распланированной жизни. Сейчас же, не медля ни минуты. Пусть разрушится всё. Ах если б только можно было дышать полной грудью!
А дальше февральский тусклый свет вспыхивает ярко-белым, слепящим, и всё, что я знала до этого, пропадает, выжигается, словно на засвеченной фотоплёнке. Музыка стихает, теперь лишь отдельными вспышками отдаётся где-то глубоко внутри. Она начинает замирать постепенно, смакуя каждую ноту, и приносит ничем не ограниченное спокойствие, полностью обездвиживая все отбушевавшие чувства. Напоследок ей не остаётся ничего, кроме как выдохнуть. Еле слышно, она вдыхает в образовавшуюся пустоту что-то неотъемлемо важное, но каждый раз слишком мало времени осознать, что же именно. После - тишина. Продолжительная, нарушаемая лишь непомерно громким тиканьем часов на стене. Пройдёт пара мгновений, и я медленно поднимусь, несколько секунд наблюдая за расцвеченными фейерверками-звёздочками в черноте перед глазами. Так же не торопясь, подойду к компьютеру и нажму на кнопку "стоп", посижу ещё пару секунд на краешке стула, вдох... выдох... а потом сложу в сумку всё необходимое, тихонько затворю за собой дверь комнаты коммуналки, одену обувь, намотаю шарф, накину пальто, сумку - на плечо, отворю входную дверь, шагну за порог и буду держать путь к той, которая ждёт меня. И буду снова бежать наперегонки со своей мечтой, невысказанной, запертой за семью замками, покрытой смущённой отстранённостью и нарочитой вежливостью ко всему, что стремится попасть внутрь. А внутри будет цвести и согревать меня в зимнюю стужу мечта. Скоро-скоро я увижусь с той, что по кирпичику расшатывает мой мирок, выверенный сто раз искусными инженерами судьбы...

.
.
.
Мне никогда больше не будет 17.
И оттого как никогда хочется жить так, чтоб ни мгновения не терять и делать то, что хочется сделать, и выражать то, что просится наружу, и любить изо всех сил, без страха, без сомнения, без отлагательств.

@темы: чувства, музыка, любовь, глубоко лично, воспоминания, виолончель, mujou, My morning Jacket, 21, 17